Рассказ «Душа и тело»


Volare

Pienso que un sueño parecido no volverá más
Y me pintaba las manos y la cara de azul
Y me improviso el viento rapido me llevo
Y me hizo a volar en el cielo infinito

Volare, oh oh
Cantare, oh oh oh oh
Nel blu dipinto de blu
Felice de stare lassù

Летать

Думаю заново мне не вернуть этот сон.
Порою в синее крашу руки с лицом,
И представляю, как ветер уносит меня,
И улетать в эту синь заставляю себя.

Летаю, о-го!
Напеваю, о-го-го-го!
В синеве весь синий такой,
Пролетать счастлив я над землей

На мотив песни «Volare» Gipsy Kings
минусовка — http://x-minus.org/track/219549/volare


Раздался повторный стук в дверь, который он услышал не с первого раза. Оторвавшись от своего занятия и сняв фартук, он пошёл открывать дверь. За дверью стояла она.

***
Первый раз он увидел её на отдыхе в Испании, несколько лет назад в какой-то местной туристической мекке. Он отдыхал в одном из отелей на побережье и каждый вечер искал чем себя занять. Часто это был алкоголь. Ровно в 10 вечера он занимал один и тот же столик, заказывал Сан Мигель с лимоном и ждал чем сегодня удивит его сцена местного театрального распорядителя.

В свои 42 года он был хорошо атлетически сложен, следил за модой и был хорошо одет. Черные ниже плеч густые волосы, которые ещё не коснулась седина, были собраны в хвост по традиции его городка. Он был гладко до синевы выбрит. т.к. считал, что борода или усы его старят. Свободный крой рубашки и бриджей давал отдых от дневной жары и позволял прохладному вечернему ветру почувствовать телу приятные дуновения уходящего дня.

Каждый день ровно в 10 вечера сцена наполнялась голосами и движениями, но ни каждое из них ни все вместе они не приносили волнения в его душу. Детские выступления, акробаты, фокусники, арабы, русские, смешные и романтичные, все они забывались через пять минут по окончании шоу. Вечера заканчивались одним и тем же состоянием спокойствия, лёгкого чувства бесцельно прошедшего дня и небольшого головокружения от двух бокалов лёгкого пива.

Вот уже шесть лет как его покинула жена. Горечь от разлуки уже перестала тревожить его сердце. Нет, он не был один в прямом смысле слова: у него было трое детей. Он рано женился и сейчас это были трое взрослых мужчин — крепкие, возмужавшие и, ни смотря на семейные традиции, решившие самостоятельно реализоваться в жизни. Уже несколько лет они учились в столице: старший на врача, средний на архитектора, а младший на историка. Каждые две недели почтальон бережно опускал письма от них и он готовился к прочтению каждого. Он не был сентиментален, но кроме них у него не было ничего больше в жизни важнее. Даже его небольшое дело, которое он так же как и его сыновья много лет назад решил сам создать без чьей либо помощи, после смерти жены перестало приносить то счастье, что они испытывали вместе каждый день, видя всех своих знакомых у себя в лавке. Каждое письмо он бережно собирал в один из трёх небольших лакированных сундучков, которые он доставал или убирал в шкаф над входом в спальню.

Бывало и так, что один или два раза в год они собирались на неделю все вместе и обсуждали новости, планы на будущее и работали по хозяйству. Он специально готовил или не ремонтировал какие-то мелочи, чтобы было за чем провести эти дни. В эти моменты всё было как и много лет назад, когда они только-только стали понимать, что друг для друга значат.

В одну из последних встреч именно дети настояли на том, что хорошо бы отцу съездить развеется на побережье моря. Он долго собирался с мыслями и с начала сводил всё на шутку, но в конце концов решил, что это действительно неплохая идея. Последний раз на море он и сам был со своими родителями и запомнил море сказочным синим полотном, на котором живописно расположился пляж, прогулочные катера, яхты и немногочисленные отдыхающие, загорающие на пляже и прогуливающиеся по набережной. Море он полюбил с первого взгляда, но больше он его не видел – родителям крайне редко удавалось оставить дело своей жизни и полностью отключиться от него, хотя бы на день.

Первая встреча с ней была как дуновение этого вечернего летнего ветерка: легко и свободно она вошла в его рассудок вместе с волнующим испанским танцем. Она была танцовщицей фламенко в составе небольшой гастролирующей по побережью труппы: трое женщин и один мужчина. Несмотря на то, что она была моложе всех остальных участников труппы именно она обращала на себя внимание полным упоением музыкой, танцем, стуком каблучков и кастаньет. Если остальные участники, более зрелые и умудрённые дамы, танцевали с отрешёнными и уставшими лицами, то она была именно той, кто казалось был там, когда зарождалась традиции этого страстного танца. Стройный стан, высокая грудь, тёмные волосы и чёрные глаза только подчёркивало длинное красное платье до пола и длинная шаль, которая то закручивалась вокруг неё, делая силуэт ещё тоньше, то вырастала за спиной крыльями огромной огненной птицы. Каждое движение её рук, наклон головы, поворот, взмах подола платья или шали заставляли учащённо биться в такт ритму его сердце. Её пронзительный взгляд, погружение в образ и полная самоотдача быстро и безвозвратно сломили его преграды, которые он строил последние шесть лет. Такого напора он не ожидал от неё, и такой быстрой сдачи былых позиций от себя.

Удар каблучков, поворот, кисти рук изобразили полукруг, голова качнулась в сторону и всё тело замерло в ожидании нового удара о деревянный пол невысоких каблуков сценических туфель. Удар и новый взрыв движения, эмоций, музыки и страсти. Он не мог оторвать от неё взгляд, она приковала его к себе и в этот вечер он был полностью поглощён только одним действием – действием, разворачивающимся перед его глазами на сцене. После каждого номера публика взрывалась аплодисментами, а музыка танца никого не оставляла равнодушным и многие либо несильными ударами ног о пол либо хлопками рук в такт помогали выступающим соблюдать ритм.

Один раз ему показалось, что она очень внимательно и пристально смотрит на него. Он замер не силясь понять – есть ли в этом что-то большее чем простая сосредоточенность танца. Но именно в этот момент он понял, что обязательно должен встретиться с ней после выступления.

Час пролетел как мгновение, но каждое движение её точёной фигуры, под облегающим платьем, и выразительного лица осталось у него в памяти, как на фотоплёнке. Окончание выступления было встречено овациями. Несмотря на то, что лишь малая часть отдыхающих была местными, страсть, ритм и красно-чёрные костюмы не оставили никого равнодушными. Под аплодисменты участники выходили на поклон и ведущий объявлял их имена.
— Анна!, — вышла первая, уставшая, но довольная собой танцовщица.
— Ева, — вторая, поклонилась и выдала зажигательный ритм каблуками.

Он ждал и на мгновение замер, пытаясь ощутить всем телом тот момент, когда узнает её имя. Из-за возбуждённо-радостного крика зрителей он не смог этого сделать.

Она вышла, постукивая ритм ладошками и каблуками, повернув корпус чуть в сторону и наклонив голову вперёд так, чтобы глаза были тем единственным, что зритель видит смотря на её лицо. Она была также сосредоточенна на танце как и несколькими минутами ранее. Остановилась и замерла рядом с остальными.

— Антонио!, — немолодой, лысеющий, но стройный и высокий мужчина, в чёрном костюме, тёмных лакированных туфлях и такой же цвета ночи рубашке, сделал несколько движений кистями рук и поворотов корпуса, произведя два эффектных отбоя по полу обувью и обратив всё внимание публики на своих дам.

Она же не жалела аплодисментов, а он понял, что сейчас потеряет её. Она уйдёт за кулисы и навсегда исчезнет. Оставалось немного времени, чтобы придумать что-то и узнать о ней чуть больше. Заиграла популярная музыка и зрители вернулись к обсуждению своих проблем, забот, детей и политики, выпивая лёгкие алкогольные напитки и воду, а также наполняя ночной воздух сигаретным дымом.

Он выскочил из-за стола, оставив горсть монет за недопитое пиво, и двинулся к кулисам. Он дрожал как мальчишка, сердце бешено стучало, а мысли путались. Он подошёл к выходу из комнаты для переодевания выступающих и в нерешительности замер, дотронувшись рукой до ручки двери. За ней слышались приглушённые женские голоса. Никогда раньше он был столь стеснителен, все кто его знали могли бы весь свой годовой заработок поставить на то, что он никогда даже не знал такого слова «стеснительность» или «робость». Только поэтому самая красивая девушка города стала его женой. Сейчас же, он как будто снова стал маленьким мальчиком. Поборов сомнения, он решительно открыл дверь без стука и вошёл.

Небольшая комната была тускло освещена, но то, что он увидел заставило его замереть. Она стояла к нему лицом буквально в трёх метрах и была, как показалось ему в начале, полностью обнажена. Красиво очерченная и полная грудь дёрнулась в след её инстинктивной реакции прикрыться рукой. Тёмные брови взлетели вверх, а строгий взгляд острых, показавшихся ему чёрных, глаз, устремился на гостя. Он невольно окинул взглядом фигуру девушки. Тонкая, изящная шея, широкие красивые плечи танцовщицы, худые, жилистые руки, великолепная, неловко прикрытая руками грудь, плоский живот со следами пота в неясном свете и тонкая талия, на которую он обратил внимание ещё в танце, чуть широкие бёдра, укрытые высоким бесшовным нижним бельём для танцев, и длинные ноги, что для местного населения было скорее исключением, чем правилом. Смуглая кожа девушки и россыпь родинок довершали прекрасный образ и полностью соответствовали тому, чему он полчаса назад неожиданно стал свидетелем в своих фантазиях при её выступлении.

От созерцания его вывел её суровый вопрос:
– Что вам здесь нужно?
– О, прошу меня простить, — сказал он и отвернулся, — я не хотел застать вас врасплох.
– Конечно, — язвительно раздалось слева, — это он хотел получить твой приватный танец, — и раздался неестественный смешок, — Тони, смотри, я тебе говорила, уведут её и плакали наши денежки.
– Уважаемый, прошу вас выйти, дамам нужно переодеться, — раздался бархатный мужской баритон. Антонио вышел вперёд, блистая потом и внимательно, без злобы глядя на пришельца.
– Да, да, конечно, я сейчас же уйду, — ответил он всё-таки смутившись, — я хочу сказать ей лишь несколько слов. И не дожидаясь ответа продолжил, повернувшись к ней.
– Увидев вас, я был полностью околдован. Ваш увлечённый танец, мастерство, острый взгляд и великолепная фигура не оставили меня равнодушным. Я прошу вас о свидании. Место и время назначьте сами, но прошу вас не мучать меня ожиданием, т.к. каждое мгновение будет для меня мукой, которую я не смогу вынести долго не сойдя с ума.

Он замолчал. Она всё так же стояла к нему лицом прикрыв грудь, только теперь одна рука была безвольно опущена, а румянец щёк стал виден даже в темноте небольшого помещения.
Она быстро повернулась к нему спиной и, подняв руки, одела через верх платье. Расправив его по всей длине, снова повернулась и подошла к нему, смотря прямо в глаза.
– Послушайте, я с 6 лет занимаюсь танцами. Это моя жизнь и судьба, я не брошу её ради очередного поклонника.
Она говорила это страстно, чётко выговаривая слова. Видимо она что-то увидела в его взгляде.
– Впрочем, я не могу вам запретить посещать наши выступления, — чуть смягчилась она, но взгляд оставался холодным, — если хотите, то можете приходить хоть каждый день. Мы ещё в течении месяца будем показывать представления на этом побережье. Расписание вы можете уточнить у нашего организатора — Антонио.

Закончив, она отвернулась и под насмешливые взгляды переодевающихся и внимательно следивших за разговором дам, вышла из раздевалки.

Вместе с организатором они быстро нашли язык: мало того, что он был того же возраста, он оказался практически земляком — оба родились в небольших городках, расположенных друг от друга на расстоянии не более десятка миль. Они посидели некоторое время за столиком бара за чашкой зелёного чая. Тони рассказал, что он занимается танцами сколько себя помнит, а труппу с переменным успехом собирал уже как лет десять. Основу текущего состава он собрал пять лет назад. Сначала образования в труппе была Анна и они выступали в местных кафе и барах. Постепенно они скопили небольшую сумму, чтобы арендовать более менее приличное помещение для серьёзных тренировок и тогда же к ним присоединилась Ева. Помещение было повидавшим виды: потрёпанные стены, кое-где не хватало стёкол, но размер помещения и пол были тем, что им было нужно для постановки более масштабных номеров. Они стали известными в своём небольшом городе и на их выступлениях появились постоянные зрители. Года полтора назад после шоу к ним подошла девушка, которая захотела к ним присоединиться. Она также предложила выбраться за пределы их небольшого города. Сама она долгое время училась в одной из лучших школ фламенко в Севильи, а до этого с детства занималась гимнастикой и хореографией. Сейчас она ищет группу для практических выступлений и ей порекомендовали именно их. Тони после просмотра девушки был вынужден заключить, что она сильнее всех кого он видел и уже в то время приметил в ней ту самоотдачу, которая так привлекает ценителей танца. Напоследок он рассказал о том, что часто жалеет о том, что ввязался на старости лет в эту авантюру с гастролями, т.к. то ради чего приходят зрители может разрушить всё, что он долгие годы строил. Эта девушка манила поклонников, превосходила всех в труппе и в этих границах ей было уже тесно. Осталось совсем немного времени до окончания существования их в этом составе.
– Либо поклонники либо мастерство заберут у меня её, — завершил их встречу Тони и допив остатки чая добавил, — приходи завтра на выступление, мы тебя удивим, — и улыбнувшись попрощался.

После его ухода на него нахлынуло непонятно радостное ощущение. Не ощущение счастья или веселья. Это было спокойствие, умиротворение, единение со своими мыслями и духом. За последние годы он забыл об этих чувствах. После ухода жены он полностью погрузился в своё дело, отрешившись от эмоций этого мира. Он стал похож на механическую куклу, обученную на решение только определённых задач. И вот сейчас завод этой куклы кончился и он ощутил свободу от той однообразной жизни, что незаметно для себя создал вокруг.

***
– Присаживайся, — произнёс он, вставая. Взяв её за руку, он помог ей сесть за столик в ресторане. Отодвинул стул и она с благодарностью села. На ней было длинное зелёное платье с белыми контурами нарисованных фиалок, с небольшими воланами на плечах и короткими, на ¾, рукавами. Юбка расходилась к низу, а ножки девушки были облачены в изящные белые блестящие туфли на небольшом каблуке, очень похожими на танцевальные. Волосы были убраны в свободный хвост, а на лице ни тени макияжа. Он не мог отвести взгляд от её небольшого прямого носа, розовых, чётко очерченных губ, карих глаз, цвет которых он смог разглядеть в свете дня. Длинные узкие чёрные брови полумесяцем очерчивали эти два тёмных колодца, которые увлекали его и он не мог остановить это падение.
– Привет, — она улыбнулась и влюблённо посмотрела на него.
Так легко у него стало на душе от её звонкого голоса и нежного взгляда, что он немного замешкался с ответом:
– Привет!

События сегодняшней ночи снова нахлынули на него. После произошедшего они лежали прикоснувшись друг к другу головами и смотрели на небо. Среди небольших облаков начали проглядывать первые звёзды, свет которых был сильнее заходящего солнца. Её тёмные, почти чёрные в наступающей темноте, волосы разметались по покрывалу, силясь захватить всё пространство их ложа и обнять их обоих. Он повернулся к ней и опустил свою руку ей на грудь, поглаживая её мягко и нежно. Рука опустилась на мягкий и тёплый живот и начала рисовать на нём подушечками пальцев неведомые узоры, письмена и знаки. Она на секунду напряглась, ощутив щекотание, улыбнулась и попробовала убрать его руку. Ей это не удалось, но его рука двинулась дальше – нащупала бёдра и замечательные косточки по краям, возле живота. Ему нравилось это ощущение, когда он пытался ухватить их или чуть сильнее нажать, чувствуя отзывчивость её тела. Пальцы переместились ниже, но он быстро перескочил на ноги, хотя новое желание снова охватывало его. Он не хотел так быстро переходить к главному и постарался возбудить в ней такие же чувства, что сейчас разгорались в нём. Расслабленными пальцами он чуть с нажимом гладил её по внутренней поверхности бедра, разгоняя кровь и чувствуя её бархатную кожу и сильные мышцы под ней. Приподнявшись, он склонился над ней и посмотрел прямо в глаза. Мгновением позже он нежно прикоснулся к её губам, вливая всю свою любовь, заботу, нежность, преданность и жизнь в неё. Она ответила ему столь же всепоглощающими эмоциями и их обоих поглотила страсть и жажда обладать друг другом.

Видимо, она прочитала в его лице где он сейчас находится и смутившись чуть громче обычного произнесла:
— Ты со мной?
— Да, — не кривя душой ответил он, возвращаясь к действительности.

Принесли салат и белое вино. Официант разлил вино по бокалам и ушёл. Они одновременно потянулись к бокалам и, улыбнувшись единству, коснулись краями бокалов. Раздался хрустальный звон и она выпили.

Она родилась в пригороде Севильи. Её родители были достаточно обеспеченными: отец работал управляющим в одном из филиалов банка La Caixa и был на хорошем счету, мать старшим сотрудником государственной почты Correos. Братьев и сестёр у неё не было, что было необычным для стандартной семьи Испании, но родители полностью посвятили себя карьере и решили, что их единственная дочь не будет ни в чём нуждаться. Так и произошло: хороший частный сад, закрытый престижный колледж, частные уроки хореографии и танцев. Единственное чего ей не хватало – это внимания родителей. Как-то в колледже они с друзьями по приглашению их учителя по танцам попали в известный клуб на соревнования по классическому танцу. Не сказать, чтобы она была сильна увлечена классикой, но туда собрался идти очень симпатичный ей парень из параллельного класса. Из всех выступлений только фламенко не оставило её равнодушной и после окончания соревнований, на которых фламенко не победил, в ней зажглась какая-то искра. Она стала уделять фламенко больше времени и настойчиво просила учителя заниматься с ней дополнительно. Искра заполняла её всё больше и в отсутствии родительского тепла стала тем единственным, что её стало интересовать в жизни. Посвятить себя мальчикам в столь юном возрасте она ещё не была готова, поэтому из колледжа она выпорхнула в мир фламенко. Родители были рады новому увлечению дочери и помогли ей поступить престижную школу фламенко на юге.

Всё это они обсуждали уже больше месяца, встречаясь в различных местах. Каждый рассказывал часть своей жизни, а другой внимательно слушал, не прерывая и сопереживая в особо грустные моменты. Казалось, что за это время они уже всё рассказали друг другу, но каждый раз находились всё новые и новые темы.

– Сегодня вечером, я приготовила тебе сюрприз!, — немного возбуждённо произнесла она, отставляя бокал и переходя к салату. Потом быстро подняла глаза и добавила:
– Не тот, о котором ты подумал!
И они оба рассмеялись, продолжив обед. Неожиданно она стала громко стучать рукой по столу, а на лице отразилась гамма чувств от сожаления до скорби. Он не мог понять, что происходит. Она продолжала стучать и только этот стук остался тем единственным, что было в его голове.

***
На душе стало невыносимо тяжко. Он цеплялся за остатки сна, силясь сохранить в мыслях то где он только что был. Но с каждой минутой воспоминания таяли, пока не остался лёгкий осадок грусти и теплоты от утреннего пробуждения. Только что они были вместе, смеялись, болтали, любили, и вот он уже один, лежит в кровати, вслушиваясь в стук служителя отеля, который как и условились с вечера должен был прийти и разбудить его в 7 утра. Он поблагодарил разбудившего, стараясь держать маску благодушия, но сам уже был в мыслях о том, что необходимо сделать сегодня до вечернего представления.

Попасть в чужой отель на выступление не составило никакого труда, каждый мог войти свободно было бы желание. Он попал в него за полчаса до начала. Выбрал столик чуть подальше от сцены, чтобы иметь возможность полностью держать её перед глазами, и приготовился к выступлению. Ожидая начала, он увидел как труппа прошла в заднее помещение сцены. Лёгкий трепет и возбуждение начали одолевать его. Отголоски ночного сна на мгновение охватили его и он, с нетерпением поглядывая на часы, ожидал начало представления. Без пяти минут десять всё помещение внутреннего двора отеля было забито людьми: дети, взрослые, старики, немцы, англичане, испанцы галдели на перебой. Но стоило лишь первым звукам музыки донестись до сидящих, как все обратили своё внимание на сцену. Чёткий ритм известной мелодии не оставил никого равнодушным.

В этот раз он попробовал по новому взглянуть на неё. Сравнивал с двумя другими участницами, выступающими в труппе. Видел, что не смотря на её колоссальное превосходство в классе она не показывала этого. Она держалась в ритме с ними. Движения рук, тела и ног были чёткими и связанными. Её выделало целеустремлённое, очень эмоциональное лицо и самопожертвование танцу. Её тело говорило со зрителем, рассказывало ему историю этого страстного танца, раскрывая все тайны отношения мужчины и женщины. Платья сменялись новыми, в руках появлялись и пропадали кастаньеты, шаль прижималась к её телу и окружала её своей заботой, усиливая эмоции девушки. Зал аплодировал им, некоторые вставали и кричали «Бис! Браво!». В конце представления она оглядела зрителей и увидела его. Незаметного мгновения для него было достаточно, чтобы понять, что она его узнала, не смотря на то, что вчера в комнате было плохое освещение. Да и ситуация знакомства была отнюдь не банальной.

В этот раз он не стал врываться в комнату после представления. Дождался когда на пороге появится одна из участниц и, пропустив её, вошёл в комнату.

Увидев его, она продолжила собирать вещи и бросила ему:
– Присаживайся.
– Привет, — произнёс он, глядя на неё и оставаясь стоять. Возникло чувство дежавю, будто то, что он говорил уже было когда-то. Её концертное платье было уже убрано в сумку и по её одежде уже нельзя было понять, что она танцовщица.
– Привет, — несколько скованно ответила она и прямо посмотрела на него. Он не заметил ни следа усталости, а только удовлетворение от выполненного любимого дела.
– Ты со мной?, — осторожно спросил он.
На несколько секунд её взгляд затуманился, как будто она вспоминала о чём-то давно забытом.
– Ты о вчерашнем предложении свидания?, — наконец произнесла она, — Извини, но я могу лишь повторить, что у меня нет времени на эти игры. Сожалею, что тебе посчастливилось влюбиться в такую как я, но тебе лучше оставить эти попытки. Не могу сказать, что ты некрасив, но у меня в жизни другая цель – я хочу поднять фламенко на мировой уровень. Уже есть соревнования на уровне страны, я добьюсь участия в них, победы и создания своей школы. Буду развивать это искусство насколько хватит сил, чтобы о фламенко знали в любом уголке мира.

Вот что питало и давало ей эту энергию в каждом танце – одержимость, фанатичная преданность любимому занятию. Её лицо будто вспыхнуло изнутри, а в её глазах отразилось как на киноплёнке всё то, о чём она мечтала.

– Я не хочу, чтобы ты бросала ради мужчины, даже любимого, то, что даёт тебе такую энергию, — спокойно ответил он, — Я сам долгое время занимаюсь любимым делом и знаю, что это такое. Но я так же понял, что это только половина жизни. Половина той радости, которую она приносит или мужчине или женщине. Любовь к делу, должна подпитываться любовью чувств и наоборот. Только тогда я ощутил себя полностью счастливым. Именно это я и хочу предложить сейчас тебе. Ты меня не знаешь и полностью права, принимая меня так холодно. Если я действительно не совсем урод, — он смутившись, на мгновение опустил взгляд, — то я всё ещё хочу пригласить тебя пообедать.

Она смотрела на него, но он увидел, что она сейчас не в этой комнате. Что-то из сказанного заставило её задуматься или вспомнить, то, что она старательно прятала ото всех.

— Я прошу тебя уйти, — сказала она после паузы и продолжила собирать свои вещи.

Он ещё немного постоял, посмотрев, как она с нарочитой увлечённостью действует и вышел из комнаты. Выйдя на уже остывший от тяжёлой духоты солнечного дня воздух и глубоко вздохнув, он подумал, что всё-таки он уже стар для всех этих задорных разговоров, попыток кому-то что-то доказать, убедить или наставить на путь. Но чувства, они были выше этих умственных рассуждений. Он испытывал двойственные ощущения бросить эти юношеские переживания и вернуться к своим делам, которые уже давно выплывали на первое место в его размышлениях. Но и он сам верил в то, что только что сейчас произнёс ей там, в стенах этой крохотной комнаты. Да, дело, которое он казалось любил все эти годы, он любил не только потому, что вкладывал туда свою душу, но и потому что его жена была рядом с ним, и часть её души тоже была там. Она питала его, а он её. И только поэтому дело приносило радость и давало им свободу.

Сейчас же он понял – всё то что она вложила заканчивается или уже закончилось и он по накатанной продолжает получать остатки того, что было раньше. Но на самом деле, всё уже кончилось много лет назад, с её уходом. Он понял почему согласился на этот отдых, чего не мог себе позволить сделать несколько лет раньше – дело стало работой. Он отдавал больше, чем получал и начал уставать. И только сейчас, когда он встретил её, как никогда раньше ощутил эту пустоту и осознал, что с ним происходит.
У него оставалась ещё одна неделя отдыха на курорте. Ему хотелось немного дать ей времени на осознание того, что он только что ей предложил. Посмотреть её другие выступления и надеятся на то, что она примет его предложение.

– О, ты снова тут!, — Тони дружелюбно улыбнувшись протянул ему руку, застав его врасплох, — не оставляешь попыток. Ох, и стоило бы мне тебя погонять от моих девчонок, но я подумал, что ты можешь быть и моим спасением, чтобы она осталась в труппе.
– Это как так?, — оторопело спросил он.
– Подумай сам о том, что ты сейчас сказал там, — и похлопав его по плечу направился с вещами к автомобилю труппы.

***
Несколько дней он приходил на их выступления. На некоторые приходилось добираться довольно далеко от его места проживания, но его это не смущало. Он устраивался поудобнее на своём месте и наслаждался выступлением участников. Правда, в какие-то моменты ему казалось, что она была отстранённой. То, что происходило на сцене было от неё далеко и только отличная техника и опыт не давали зрителю почувствовать её отрешение. В эти дни он не подходил к ней, давая ей возможность подумать без его давления, но каждый раз она видела, что он приходит и наблюдает за её танцем.

В предпоследний день отдыха после завершения представления он зашёл в раздевалку, чтобы получить от неё окончательный ответ. Она словно ждала его. Когда он вошёл, она сидела на лавке и смотрела на дверь, через которую он только что вошёл.

– Здравствуй, — поприветствовал он мягко, но уверенно.
– Здравствуй, — произнесла она тихо и как-то тускло.
– Завтра вечером я уезжаю, но хочу, чтобы мы завтра провели время вместе и поговорили.
– Хорошо, — негромко ответила она, — я буду готова утром, заезжай за мной, вот мой адрес, — ответила неожиданно она и протянула ему смятый небольшой кусок бумаги, который держала на раскрытой ладони, ранее зажатой в кулаке.

Он взял бумажку, мельком взглянул на него, узнавая место и сказал:
– Тогда завтра в десять я заберу тебя, будь готова. Доброй ночи!

Он вышел, закрыл дверь и сильное волнение ворвалось в него как сильный ветер бури распахивает незакрытое окно – неожиданно и властно. Он пробовал отдышаться, но это не сразу получилось, сердце колотилось, мысли путались. «Что с тобой?!» резко одёрнул он себя. «Сколько тебе лет, одумайся?!». Немного приведя рассудок в спокойное состояние чашкой чая в пустующем баре, он отправился в свой номер.

До обеда они гуляли. Мягкий и светлый песок пляжа, солёная и ветреная набережная, спокойные и тихие улочки города. Он рассказывал ей про свою жизнь, ничего не утаивая и пряча. В отношениях он очень ценил открытость и доверие двух близких людей. Она же в ответ столь же искренне рассказывала о своём детстве и взрослении, своих переживаниях и мечтах. Они не судили друг друга за прошлые поступки, а принимали историю другого как данность. Это были их монологи, которые они не говорили ранее кому бы то ни было, Казалось, что за эти несколько часов они полностью узнали и рассказали всё, что рвалось у них изнутри. Они говорили обо всём и ни о чём.

Завершилось их свидание обедом в ресторане La Galeta, который был отмечен престижным знаком Michelin. Он выбрал его не из-за необходимости произвести впечатление, а ради того, чтобы их общению ничего не мешало.

Прощаясь с ней возле того места, где он забрал её утром, он сказал:
– Мир каждый день даёт шанс узнать что-то новое. Сегодня я вновь ощутил для чего дана жизнь и для чего нужны чувства, от которых я отказался. Для меня это неожиданно, ново, дико и повергает в смятение. Но теперь я пониманию всю её полноту. Я не могу и не хочу запирать тебя в клетку, заменить твои мечты своими, отнять у тебя твою свободу. Ты перестанешь быть той, кого я полюбил. Но если когда-то ты решишь, что тебе становиться мало той жизни, что у тебя есть или то чем ты занимаешься стало угнетать тебя, то вспомни обо мне.

***

Раздался повторный в стук дверь, который он услышал не с первого раза. Оторвавшись от своего занятия и сняв фартук, он пошёл открывать дверь. За дверью стояла она.


Y volando, volando feliz
Yo me encuentro más alto
Más alto que el sol
Y mientras que el mundo
Se aleja despacio de mi
Una musica dulce
Se ha tocada solo para mi

Volare, oh oh
Cantare, oh oh oh oh
Nel blu dipinto de blu
Felice de stare lassù

И летая, летая я счастлив
Что выше и выше взлетаю еще,
Ближе к солнцу,
Все дальше и дальше
От тягот земных.
И музыка нежная
Льется лишь для меня.

Летаю, о-го!
Напеваю, о-го-го-го!
В синеве весь синий такой,
Пролетать счастлив я над землей!

(«Volare» Gipsy Kings)


Теги:

Понедельник, 10 Окт 2016 Рассказы
Октябрь 2016
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Авг   Окт »
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31