Взрослая сказка «Орехи»

В одном диком-диком лесу, на большом-большом дубе, сидели важные-важные члены парткома. Массивный Боров — с красной повязкой «Председатель» на мясистой лапе, Кукушка — представитель семейной ячейки парткома, Лисица — отвечала за нравственную часть воспитания членов партии, Волк — недавно назначенный активист молодёжной организации «Зайцы не еда», отвечающий за соблюдение популяции плавающих, бегающих и прочих несъедобных членов партии «Лесное братство», и Мыш. Всё верно, без мягкого знака, т.к. он обеспечивал политическую накачку партийцев и не дай бог, простите за упоминание высших сил, кому-то было попасться под его пламенные речи. Собрались они сегодня по вполне банальному вопросу — включение в ряды партийцев нового члена — Медведя. Хотя вопрос был праздным, но того, кто сейчас стоял перед членами высокого правления партии, вряд ли можно было назвать обычным. Всё дело в том, что он уже в пятый раз пытался пройти это сложную процедуру и каждый раз сыпался на чём-то новом.

В первый раз при рассмотрении его биографии Лисица высказала сомнение в том, что отец, вступающего, на момент рассмотрения был в составе запятнавшем себя товариществе «Лес для всех». Волк поддержал, а Боров утвердил отказ. Такие вопросы рассматривались быстро и дальше никто ничего не рассматривал, аппелировать было бесполезно. Медведь поговорил с отцом об уходе из этого товарищества. Они поругались на этой почве, но через пару недель вопрос был решён и данное серое пятно было вычеркнуто из личного дела.

Второй раз «подвела» мама Медведя. Дело в том, что у её двоюродной сестры деверь, брат мужа, был давно осужден по статье 10, в народе прозванной «несуны». И что удивительно решить это пятно удалось так же — занести Еноту-полоскуну, начальнику хранилища личных дел, два ящика грязных носков для стирки. У них это слабость когда заканчиваются грязные вещи. Откуда Медведь набрал два ящика даже и не спрашивайте. Главное — Медведь снова предстал пред светлые очи руководства партии.

Третий и четвёртый раз ему припоминали детские шалости — проникновение на закрытую территорию военной части утконосов, катание на пароме по реке без разрешения взрослых, прыжки по строящемуся в стволе дикого дуба, растущего на краю болотца, желудехранилища — местной валюты и много ещё чего, что по совокупности не позволило ему вновь пройти отбор. Носками откупиться уже не удалось и пришлось связаться с жуками-короедами, которые проникли в хранилище личных дел под покровом ночи и выели неприглядные факты из биографии.

Чем же, спросит любопытный читатель, было намазано место в парти, что Медведь стремился туда так попасть, да ещё и шёл на уголовное преступление — вытирая непонравившиеся факты из своей биографии? На самом деле ему было плевать и на партию и на место в ней. Всё дело было в том, что жена Медведя очень хотела стать директором школы, учителем в которой она был уже вот как пятнадцать лет и только партия могла посадить её на этот пост. Очень она хотела заниматься тем, что ей нравилось и она считала своим призванием, ну и желудей получить побольше, чтобы хватало на еду семье и одежду медвежатам. Идти в коммерческие структуры она считал для себя невозможным. Ученье свет — так говаривал ещё её дед, признанный учитель леса, когда ещё и о партиях никто и не слыхивал. А так как её муж в партии не состоял, то это было запретом на её любое продвижение по службе. Портить карьеру жене Медведь не хотел и теперь маялся на комиссиях, комитетах и собраниях.

– Таааак, — протянул Волк перелистывая страницу за страницей личного дела Медведя. Уважаемый председатель, надо бы усилить защиту документов, смотрите вон что короеды с листами сделали — всё в дырках, да и как искусно съедено — прям не вредительство, а корректорская работа. Я бы заподозрил неладное, но проверить документ негде. Боров кивнул, и Ёж-секретарь зафиксировал в протоколе новое поручение.
– Медведь, — продолжил Волк, перелистнув очередную страницу, — вы значит учились в школе, закончили девять классов и пошли в профессиональное училище, так?
– Так, — подтвердил Медведь и выдохнул, «детство» проскочили.
– А в пионерской и комсомольской организациях вы состояли?, — тоненько и противно спросил Мыш.
– Конечно, и даже в октябрятах, — чуть расправив плечи и раздвинув грудь с неестественно восторженно-радостной улыбкой произнёс Медведь. Так как будто октябрятский значок до сих пор висел у него на груди, галстук повязан на шее, а билет комсомольца в раскрытом виде он держал в зубах. Видимо короеды перестарались и вычеркнули лишнее из его истории.
Мыш, продолжал сверлить Медведя прямым и острым взглядом, но Медведь продолжал держать радостную улыбку-идиота. Волк посмотрел на Мыша и увидев слабый кивок продолжил дальше.
– О, училище вы закончили с отличием, это интересно. Так дальше институт… так… так… вот! Вы проучились два года, притом работали в нашем секретном конструкторском бюро воздухоплавания и бросили его. Как так?!, — с каждым «так» Волк всё сильнее распалялся и на финальном вопросе он привстал и упёршись лапами в стол грозно посмотрел на Медведя. Надо отметить, что хоть весь состав приёмной комиссии партии сидел за длинным столом на дубе, а Медведь стоял на земле возле дуба, рост его доставал практически до уровня глаз испытующих. И Волку, чтобы произвести впечатление требовалось подняться на задние лапы.
– Вы негодяй, — брызжа слюной и вскакивая со своего места и кидая в него стопку бумаг закричала Лисица, — партия дала вам возможность поработать на благо защиты родных рубежей леса и бесплатное обучение, а вы им так легко раскидываетесь? Пена покрыла уголки её рта, глаза бешено вращались, а грудь ходила ходуном от частого дыхания.
– Понимаете, — начал Медведь, — , я женился в тот год, потом родился медвежонок, их надо было чем-то кормить, взял академический отпуск, но понял, что прокормить семью не смогу и устроился на работу. Так как больше года академ брать нельзя, то мне пришлось уйти и из института и из бюро, — Медведь шмыгнул носом изображая раскаяние и обратив свой взор к Кукушке.
Кукушка вытащила из под лап Волка дело и быстро пролистала несколько страниц. Видимо найдя необходимое, она повернулась к двум воинственно настроенным членам комиссии.
– Я как глава комитета по делам семьи, считаю, что самое ценное у нас сейчас это дети и в данном случае можно занести это как замечание в биографии Медведя, но смягчить свой гнев и принять это объяснение как убедительное оправдание.
Волк и Лисица переглянулись и одновременно сели.
– Дальше… работа, работа, учёба, ага, получили всё-таки аттестат о высшем образовании… работа на заводе!, — Волк одобрительно посмотрел на Медведя и вернулся к документу, — так и в банковской сфере поработали, отлично, — настроение Волка однозначно поднималось, остальные члены заскучали. Мыш начал перешёптываться с Лисицой. Та жеманно улыбалась, склонив рыжее ухо с дорогими украшениями из красного дерева к Мышу. Боров мечтательно глядел на жёлуди, зреющие над ним, в кроне дуба и медленно почёсывал гигантское пузо.
– Да, помню эту вашу вывеску — «Потрать один жёлудь и получи полжёлудя в подарок». Ох и накопил я тогда, — Волк мгновенно прикусил язык и мельком взглянув на коллег, углубился в чтение, продолжая шевелить губами.
– Дальше родился второй медвежонок, снова смена работы. Что-то часто вы меняете работу!, — воскликнул Волк и посмотрел на Медведя исподлобья.
– Понимаете, у меня прям какое-то невезение — только я собираюсь пройти в партию, так сразу моего начальника увольняют или отдел, в котором я работаю, расформировывают. Прям беда. Я, конечно, никакой связи не вижу, но уж очень это мне и самому надоело. Может быть примите меня, а? — Медведь даже привстал на цыпочки и сделал самое благодушно-заискивающее выражение лица, чем крайне напугал Волка, который сидя на дереве, теперь лицезрел клыкастую морду Медведя на голову выше своей. Он шарахнулся назад, но тут же вспомнив, кто здесь кто, прокашлявшись продолжил чтение.

Боров, уже не стесняясь, обхватил Кукушку одной рукой за плечи и что-то долго и весело нашёптывал ей на ухо. Образец семейного счастья и благополучия хихикая мягко и кокетливо отталкивала его крылом, но тот прижимал её всё сильнее и напористее тыкая блестящим пятаком ей в ухо.

– Ну, хорошо, сейчас вы получается не работаете. И уже как полгода. И на какие доходы вы живёте?, — Волк снова подал голос.
– Понимаете, — неуверенно начал Медведь, — мне удалось накопить небольшую корзинку желудей, я её припрятал на чёрный день под берёзкой и теперь я ищу работу, а из корзинки таскаю понемного и обеспечиваю семью. Нам хватает, да и жена работает в лесной школе, — ответил медведь немного покраснев и смутившись, рассказывая про свою заначку.
– Да, про вашу супругу мы знаем — на очень хорошем счету, если бы не ваши былые, так называемые, заслуги, она уже бы могла стать директором школы, — продолжил Волк и повернувшись к членам комиссии, уже полностью забывшим о том, что вокруг происходит, громко кашлянув сказал:
– Уважаемые товарищи, что будем делать с Медведем? Давайте голосовать, кто за то, чтобы принять Медведя в ряды нашего лесного братства? Четверо ЗА. Уважаемый председатель партии, прошу вас вынести окончательное решение по этому вопросу.
Боров поднялся из-за скамьи и ещё не отойдя от веселого ощупывания Кукушки подмигнул Медведю и произнёс:
– Принято единогласно! Поздравляю вас, Медведь!
И с удовлетворением от выполненной работы грохнулся обратно на скамью. Крупные «орехи» Борова свесились со скамьи и повисли практически напротив лица Медведя. Одежды звери не носили и не признавали, поэтому были всегда в своём естественном облике, но «сделать стенку у стола всё-таки не мешало», подумал Медведь, кисло посмотрев на Борова.

Теги:

Понедельник, 10 Окт 2016 Рассказы
Октябрь 2016
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Авг   Окт »
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31